Ава не верила, что сможет снова ступить на эту землю. Место, где её муж исчез, растворившись в хаосе военного эксперимента, стало для неё запретной зоной. Но пустота внутри оказалась сильнее страха. Она вступила в поисковый отряд — единственный способ быть ближе к нему, даже если надежды почти не осталось.
Работа была тяжёлой, монотонной. Дни сливались в череду раскопок и просеивания холодной земли. Они искали останки, чтобы семьи смогли наконец похоронить своих солдат. Ава научилась не чувствовать запах тлена, заглушать дрожь в руках. Она искала в каждом фрагменте ткани, в каждой детали что-то знакомое, и каждый раз сердце сжималось от боли.
Всё изменилось в тот дождливый вторник. Их группа работала на краю старого полигона. Когда из-под слоя глины показалась рука, Ава, как всегда, осторожно начала расчищать грунт. Но затем она замерла. Под её пальцами, на запястье, слабо, но явственно пульсировала жила. Лёгкий, едва уловимый толчок, которого просто не могло быть. Она отпрянула, решив, что это игра воображения, наваждение от усталости.
Однако через несколько дней ситуация повторилась. На этот раз с другим телом. Молодой парень, пролежавший в земле, по всем расчётам, не меньше месяца, при вскрытии временного укрытия сделал резкий, судорожный вдох. Воздух со свистом прошёл через, казалось бы, неработающие лёгкие. В отряде начался переполох. Кто-то говорил о редких случаях летаргии, кто-то шептался о богохульстве.
Ава молчала. Она наблюдала. Эти проблески жизни — подёргивание века, спазм в пальцах, слабый стук под ребром — не были медицинским чудом. В них была странная, пугающая закономерность. Они проявлялись у тел, найденных именно в эпицентре той самой зоны эксперимента, где пропал её муж. Как будто земля там была заражена не радиацией, а чем-то иным, что замедляло смерть до почти незаметной полоски.
Она начала вести свои записи, тайком, после смены. Сравнивала координаты, состояние останков, фиксировала эти «пробуждения». Мысль, от которой кровь стыла в жилах, крепла с каждым днём: а что, если они не возвращаются к жизни? Что если они... застревают где-то посередине? И самое главенное — её муж, если его тело всё ещё там, может находиться в таком же, подвешенном состоянии? Не жив и не мёртв, а пойманный в ловушку тишины и темноты.
Теперь её поиски обрели новый, жуткий смысл. Она искала не просто тело, а ключ. Ключ к тому, что сделала с ними военная машина. Каждое найденное «оживающее» тело было ещё одной частью страшной головоломки. Ава понимала, что рискует, что за ней могут начать следить. Но остановиться уже не могла. Тихий пульс под пальцами в промёрзлой земле был теперь для неё не признаком смерти, а слабым, но настоящим сигналом. Сигналом, который вёл её в самое сердце кошмара, туда, где, возможно, её муж всё ещё ждал, застряв между мирами.
