Весна 1943-го. Война, кажется, впиталась в самую землю, в каждый клочок опаленной земли. Не по годам серьезный паренек по имени Флёра шагал вдоль старой лесной дороги. Ветер гудел в оголенных ветвях, будто оплакивая погибших. Он шел не с пустыми руками. За спиной, тщательно укрытый от посторонних глаз, лежал нехитрый, но бесценный груз.
Все началось несколько дней назад. Флёра, как часто бывало, отправился на окраину села, туда, где проходили недавние бои. Местные мальчишки знали каждую воронку, каждый окоп. Он искал что-нибудь полезное — может, гильзу на память, может, трофейную ложку. Взгляд его упал на груду искореженного металла: спутанные клубки колючей проволоки, почерневшие от времени пулеметные ленты, пробитые насквозь солдатские каски. Что-то блеснуло тусклым пятном в промозглой земле.
Сердце учащенно забилось. Он принялся осторожно, почти по-звериному, разгребать руками холодную грязь. Пальцы наткнулись на что-то твердое и длинное. Это был карабин. Оружие было покрыто ржавчиной и глиной, но целое. Затвор, хоть и туго, но двигался. В тот миг мир для Флёры разделился на "до" и "после". До — это была жизнь под страхом, под гнетом оккупантов, где каждый день мог стать последним. После — появился шанс.
Он не стал никому рассказывать о своей находке, даже матери, видящей по ночам кошмары. Спрятал карабин в сарае, под старым половиком. Каждую ночь тайком вынимал его, учился разбирать и собирать на ощупь, в темноте, вытирая каждую деталь тряпицей, смоченной в керосине. Оружие стало его тайной, его молчаливой клятвой.
Решение созрело само собой. В лесу, как шептались по селу, действовали народные мстители. Партизаны. Они были легендой, почти невидимками, которые больно жали врага. Флёра понимал, что с карабином в руках он уже не просто мальчишка. Он может быть полезен. Может мстить за отца, пропавшего без вести в первые месяцы войны, за сожженную соседнюю деревню, за каждый день страха.
На рассвете, оставив на столе для матери краюху хлеба, он вышел из дома. Путь в лес был неблизким и опасным. Приходилось обходить дороги, прятаться при звуке мотора, переходить болотистые ручьи. Карабин, завернутый в мешковину, тянул плечо, но эта тяжесть была желанной. Она придавала сил. Лес встретил его стеной тишины, лишь изредка нарушаемой щебетом птиц. Он шел на удачу, ориентируясь по рассказам и солнцу.
С каждым шагом тревога и решимость боролись в нем. Что, если его примут за шпиона? Что, если не поверят? Но мысль о том, чтобы вернуться к прежней жизни беспомощного наблюдателя, была невыносима. Он сжимал потуже узел с оружием и шел вперед, в глубь чащи, навстречу своей неизвестной, но необходимой судьбе. Где-то здесь, среди этих вековых сосен и елей, был его новый дом и его долг.
