Грейс и Джексон устали от вечного шума Нью-Йорка. Город, который никогда не спит, в конце концов лишил их покоя. Однажды утром, не сказав никому ни слова, они погрузили немного вещей в старый пикап и отправились на запад. Их целью были тихие, покрытые лесами горы Монтаны. Мечта о простой жизни, где есть только они двое, казалась такой близкой.
Первые недели в старом охотничьем домике были похожи на сон. Они пили кофе на рассвете, наблюдая, как туман цепляется за склоны сосен. Вечерами треск дров в печи был единственным звуком, нарушающим глубокую, всепоглощающую тишину. Их связь, такая хрупкая в каменных джунглях, здесь, казалось, окрепла, превратилась в нечто абсолютное и самодостаточное.
Но постепенно что-то начало меняться. Идиллия требовала жертв. Полная изоляция, сначала желанная, стала давить. Джексон, всегда такой покладистый, стал ревниво оберегать их уединение. Простой поход в ближайший городок за провизией теперь вызывал тихие, но напряженные споры. Его забота приобрела новые, тревожные оттенки. Вопрос "Ты где была?" звучал не как проявление любви, а как требование отчета.
Для Грейс их маленький рай начал медленно сужаться, словно стены дома незаметно сдвигались. Любовь, которая должна была быть спасением, стала клеткой. Нежные объятия теперь иногда напоминали хватку, не позволяющую уйти. Шепот "Мы нужны только друг другу" больше не был романтичной клятвой, а звучал как мантра, отсекающая весь остальной мир.
Тихое безумие поселилось в их доме у леса. Страсть превратилась в навязчивую идею, а идеальная любовь — в зеркало, в котором они видели лишь искаженные отражения друг друга. Горы, обещавшие свободу, стали немыми свидетелями кошмара, где грань между обожанием и одержимостью окончательно стерлась. Их история стала предостережением: иногда, сбегая от одного вида тюрьмы, можно невольно построить другую, куда более прочную.
